Почему невозможно быть духовным человеком без религии

Шокирующая правда, которую я узнал на собственном горьком опыте

---

В университете я был тем самым парнем, который чуток чересчур увлекался духовностью. Я пробовал всё подряд и ходил на любые занятия по медитации или альтернативным духовным практикам, которые только мог найти. А потом возвращался в свою общагу и выносил мозг «высокими» разговорами о духовности соседу по комнате.

Мой друг Джим, живший через несколько комнат от нас, был человеком более практичным; он учился на психолога и всегда был в почётном списке отличников. Однажды, когда мы тусовались вместе, он вмешался в разговор и заявил — тоном констатации факта — что в мире нет ничего более опасного, чем организованная религия.

При этих словах меня охватила паника. Неужели мой умнейший друг говорит о тех духовных практиках, которыми я так одержим? Но потом я вспомнил один из своих руководящих принципов: я был духовным, но не религиозным. Джим говорил о чём-то совершенно ином: о религии. Поэтому я выразил согласие с его точкой зрения и со спокойной душой продолжил разговор.

Сегодня в словаре многих людей слово «религия» является чуть ли не ругательным. Когда вы говорите это слово людям светским, зачастую можно увидеть, как они буквально физически напрягаются — и расслабляются, только если вы скажете по этому поводу что-то негативное.

Это совсем неудивительно, учитывая исторический послужной список религии. Как христианин-нееврей европейского происхождения буду говорить только о себе подобных — и скажу прямо, что правда о действиях наших предков в прошлом часто является глубоко неприглядной. И многие из самых страшных её моментов связаны с историей антисемитизма.

В меньшем масштабе, на уровне отдельных сообществ, религия также может стать системой деспотичных правил и бессмысленной деятельности. Она может функционировать как набор действий, которые вы совершаете, только потому что какая-то авторитетная фигура говорит, что вы должны это делать — или потому, что вы стремитесь не оставить Богу иных вариантов, кроме как благословить вас.

Безусловно, мой друг Джим был прав в своей оценке.

Но даже если не брать всё это во внимание, сегодня люди не приемлют религию из-за того, что она вступает в противоречие со многими современными ценностями. Нам нравится представлять себя свободомыслящими людьми, которые опираются на факты (чем свежее, тем лучше), а не черпают своё мнение из древних догм. Современному светскому человеку религия кажется не более чем клубом по интересам для тех, кто никак не может расстаться с устаревшими верованиями и обычаями.

Поэтому естественно, что те из нас, кто всё ещё открыт для веры в трансцендентную реальность, часто начинают свой духовный путь с отказа от старых религиозных идей прошлого. Именно это я очень старательно пытался сделать в старших классах школы и в университете. Я составил для себя свой личный набор убеждений и практик, взятых из самых разных источников — от Нью-Эйдж до экзистенциализма и поп-философии (ложки не существует?).

Религии могут казаться закостеневшими и угнетающими — и столь же скучными, как наблюдение за тем, как сохнет краска.

В отличие от такого рода личной духовности, слово «религия» обычно относится к более институциональному подходу к вере. Религии имеют устоявшиеся доктрины, традиции, здания, символы и даже систему профессиональной квалификации лидеров. Они могут показаться закостеневшими и угнетающими — и столь же скучными, как наблюдение за тем, как сохнет краска. Духовность, как представляется, гораздо проще и увлекательнее.

Поэтому я прекрасно понимаю проблемы с религией. И мне также хорошо знакома надежда на внерелигиозную духовность в качестве альтернативы. Но (к моему собственному ужасу) за последние 20 лет я постепенно обнаружил, что по-настоящему духовная жизнь невозможна без религии. Позвольте мне показать вам, почему.

Когда духовность не работает

Мой путь к принятию религии (организованной) проходил в контексте двух периодов потрясений в моей жизни.

Первый случился в университете, когда я достиг дна в своём стремлении к духовному пробуждению в стиле Нью-Эйдж. После, казалось бы, удачного старта на первом курсе, следующие два года были очень проблемными. Мои убеждения и практика «единоличной духовности» не приближали меня к тому самому трансцендентному.

Духовность — не значит «всё сойдёт».

Отчасти проблема была интеллектуальной. Несмотря на то, что духовность исследует загадочные и порой парадоксальные вещи, это не означает, что в её рамках «всё сойдёт». Она всё равно должна иметь определенную внутреннюю логику и согласованность, чтобы соответствовать основным стандартам системы верований. Но чем глубже я погружался в альтернативную духовность, тем меньше логики и согласованности я находил.

Я заметил, что, хотя мои духовные друзья, учителя и я были весьма прилежны в поисках новых идей, мы никогда не подвергали эти большие идеи тщательному перекрёстному анализу. Мы не утруждали себя необходимостью остановиться и понять, что большая идея, которую мы только что почерпнули из буддизма на этой неделе, в корне противоречит той, которую мы почерпнули из экзистенциализма на прошлой.

Другая ключевая часть проблемы была нравственной. Я гордился тем, что являюсь человеком глубоко нравственным. Я даже скромно хвастался своей моральной целостностью и глубокой духовностью, лежавшей в основе моего мировоззрения. Но вся эта пресловутая нравственность не могла соперничать с обычными соблазнами американской студенческой жизни.

После нарастающей череды нравственных провалов я больше не мог сохранять иллюзии о своей духовной чистоте. Декларируемые мной убеждения почему-то никак не могли взять верх над тайными желаниями моего сердца.

Осознание этого открыло мне возможность двигаться в совершенно ином направлении. По мере того, как тускнел блеск моего мировоззрения «единоличной духовности», большой злой волк организованной религии стал казаться всё больше похожим на пастушью собаку. Она всё равно оставалась опасной, но опасной потому, что ей было что защищать. И если бы я стал частью её стада — в частности, христианского стада, которого я старательно избегал, — она защищала бы и меня.

И вот, благодаря ряду неожиданных событий и мощной духовной встрече с Иисусом во время чтения Евангелия от Матфея, я — к своему собственному глубочайшему изумлению — стал новоиспечённым христианином в начале выпускного курса университета.

В Иисусе и Библии я нашел интеллектуальную логику, внутреннюю согласованность и убедительность, которых не хватало моей прежней духовности. А ещё я обрел новую связь с Богом, которая не была похожа ни на что из того, что я когда-либо чувствовал в самые трансцендентные моменты медитации. Важным было не только сильное переживание само по себе, но и то, что оно оказало влияние на мою нравственную жизнь, чего никогда не было в моей прежней духовности. Я видел, что постепенно преобразуюсь в лучшую версию себя и приближаюсь к тому внутреннему моральному облику, к которому всегда стремился.

Новая разновидность неприятия религии

Внезапно я стал более религиозным и одновременно более духовным, чем когда-либо прежде. Но в учении первой церкви, в которую я попал, неожиданно обнаружилась совершенно иная разновидность неприятия религии.

Наша церковь была очень странным местом, причём тем более странным, что все в ней казались такими нормальными. Среди членов церкви были люди разных рас, в основном с высшим образованием, проживавшие в западной части Лос-Анджелеса, — художники, юристы, врачи и очень много начинающих киносценаристов. Все модно одевались в характерном для Лос-Анджелеса небрежном стиле (изо всех сил стараясь выглядеть так, как будто «это я ещё даже не старался») — в общем, тот же тип людей, который можно встретить в Starbucks на Уилшире. А теперь представьте всю эту публику в арендованном актовом зале средней школы, радостно вникающую в отнюдь не лёгкое для восприятия библейское учение о грехе и покаянии и распевающую бравурные рок-песни об Иисусе (каждая с обязательным сумасшедшим соло на гитаре).

В нашей общине религия была негативным понятием и понималась как внешние атрибуты и церемониалы, которыми люди пытаются заслужить благосклонность Бога. Мы получили оправдание перед Богом исключительно по вере в искупительную жертву Иисуса, поэтому любая попытка заработать это оправдание собственными силами является не только бесплодной, но и контрпродуктивной — антитезой истинной веры.

И поэтому, естественно, мы относились к более очевидно религиозным составляющим исторической христианской практики (таким как литургические молитвы, общие посты и всё, что напоминало о католицизме) с большим подозрением.

Простое размышление о том, что Иисус сделал для меня, не приносило особых результатов.

Проблема заключалась в том, что после нескольких лет, проведённых под влиянием этого учения, я обнаружил, что огонь моего первоначального восторга по поводу Иисуса угас. Я пытался строить полноценную духовную жизнь с Богом через интеллектуальное изучение Библии и простые молитвы веры от собственного сердца — но это не помогало. Простое размышление о том, что Иисус сделал для меня, не помогало справиться с моим легко увлекающимся разумом и склонностью возвращаться к старым плохим привычкам.

Поиск своей религии

В то время я учился в магистратуре по библеистике и многое узнал о традиционных практиках нееврейской христианской религии, а также о древнем иудаизме. Я открыл для себя такие вещи, как ежедневные молитвенные литургии, пост, размышления над псалмами и отдых в шабат. Эти практики задействовали как разум, так и тело, и они помогали мне направлять свои мысли к Богу и ощущать Его благодать.¹

В конце концов я перешёл в другую конфессию, англиканскую церковь, где сохранились многие из древних христианских духовных практик. Там были церемонии и образы, запахи и колокола, а также литургический календарь (годовой цикл священных дней и тематических периодов, чем-то напоминающий еврейский календарь). И по мере того, как я осторожно принимал эти слои религии, я обнаружил, что с ними моя духовная связь с Богом становилась более глубокой, чем без них.

Постепенно меня осенило, что моё неприятие организованной религии совершенно не соответствует фактическому опыту моего пути в вере. Я погрузился в глубины религиозности, и теперь я был гораздо более духовным, чем когда-либо прежде!

Как (на самом деле) становятся духовным?

Если то, что я здесь говорю, кажется вам безумием, то я вас очень понимаю. И, пожалуйста, поймите, я не говорю, что всем обязательно необходимо погружаться в самую глубину религиозных вод, как это сделал я. Но просто задумайтесь вот над чем:

Как стать духовным? То есть, что, собственно, нужно делать?

Когда я находился в фазе «духовный, но не религиозный», для развития своей духовности я:

• Медитировал
• Занимался гимнастикой тай-чи
• Посещал неоязыческие религиозные мероприятия (с барабанным кругом и всё такое)

Когда я был протестантом в фазе «вера без религии», для своего духовного роста я:

• Молился
• Посещал воскресные богослужения
• Изучал Библию

По сути, на обоих этих этапах абсолютно вся деятельность, которой я занимался для своего духовного роста, была (как бы возмутительно это для меня тогдашнего ни звучало) на 100 процентов религиозной.

Разумеется, можно практиковать религию, не имея ни капли настоящей духовности.

Существует ли духовная деятельность, которая не является по сути религиозной? Ответ, по-видимому, отрицательный. Духовную деятельность невозможно отделить от религиозной. Хотя, разумеется, можно практиковать религию, не имея ни капли настоящей духовности, невозможно развивать духовность без методов и практик религии.²

Даже если вы просто будете лежать в постели наедине с собой и размышлять о божественном — это тоже будет религиозная практика: монахи и святые занимались этим на протяжении тысячелетий (смотрите, например, Псалом 62:6-7).

Проблема бюрократии

«Ладно, хорошо», — скажете вы. Но проблема не в практиках. Проблема в организованной религии.

Да, похоже, в этом-то и кроется загвоздка, не так ли? Религиозные практики, которые должны приближать нас к Богу, стреноживаются внедрением утверждённой бюрократии. Они превращаются в инструменты для самовозвеличивания и способы контроля над другими — или даже попытки контролировать Бога.

Интересно, что сам Иисус, похоже, придерживался аналогичного мнения по поводу этой проблемы религии.

Новозаветные жизнеописания Иисуса полны случаев, когда Иисус вступал в конфликт с религиозным истеблишментом. Это часто происходило, когда он совершал чудо исцеления увечного в шабат или когда принимал в ряды своих учеников людей из тех слоев еврейского сообщества, которых большинство религиозных лидеров сторонились.

Такие действия действительно задевали этих лидеров. Но, отвечая им, Иисус не деликатничал. «Слепые вожди», — назвал он их.³

Если даже Иисус имел претензии к организованной религии, то не лучше ли нам обойтись без нее?

Для Иисуса важны были сердечные мотивы наших поступков.

Вообще-то, нет. Иисус говорил людям не выставлять свою религиозность напоказ.⁴ Но он не говорил им совсем отказаться от религии. Для Иисуса важны были в первую очередь сердечные мотивы наших поступков.

Ошибка, которую мы совершаем, отвергая всю религию, заключается в том, что мы не понимаем, откуда на самом деле берутся проблемы с религией. Они исходят оттуда же, откуда и проблемы любой человеческой организации: из человеческого сердца. Которое имеется у каждого из нас.

Поэтому человек, сбросивший с себя оковы всех внешних религиозных авторитетов, окажется в оковах нового авторитета, который может быть гораздо менее снисходительным, чем любое духовенство, — то есть, себя самого.

Как лучше

Возможно, лишь возможно, я намеренно сформулировал это всё немного провокационно, чтобы подтолкнуть вас к размышлению. Но настоящим доказательством моей позиции было бы определение того, как должна выглядеть религиозная община, взращивающая в своих членах здоровую духовность.

А это, я думаю, не так уж и сложно сделать.⁵ Доктор Мартин Лютер Кинг-младший в одной из своих самых трогательных речей говорил о достижении вершины. И я думаю, что вершина горы — это прекрасная метафора для правильной религии.

Во-первых, вершина горы позволяет увидеть мир шире и рассмотреть небеса поближе.

Во-вторых, гора стоит прочно. Она стоит с древних времён, имеет крепкое основание, и завоевала свое место в вышине в результате долгой и упорной борьбы.

В-третьих, чтобы оставаться на вершине горы, нужно сохранять равновесие. Ловушки религии возникают, когда мы тем или иным образом выходим из равновесия (например, становимся либо слишком строгими, либо слишком свободными в своем богословии или практиках).

Наконец, вершина горы указывает нам на чрезвычайную важность конкретики. В метафоре д-ра Кинга хоть и не говорится прямо, но подразумевается, что существует такая вершина, которая является особым местом для встречи с Богом. И доктор Кинг говорил не об абстрактном «Боге», а о совершенно конкретной личности Всемогущего Бога, разумной и (используя философский термин) личностной сущности, создавшей вселенную.

Возможно, в мире есть и другие вершины, другие места, где люди, вроде бы, имеют реальные духовные встречи. Но эта вершина — особенная, выше всех остальных, место, где Бог Авраама, Исаака и Иакова избрал явить Себя.

Когда Бог находит тебя

Я, пожалуй, продвинулся дальше, чем большинство людей, по пути «построй для себя сам свою духовность». Но попытка стать своим собственным гуру, надёргать идеи из различных духовных, философских и религиозных источников и слепить из них что-то своё была обречена на провал. Она завела меня в духовную пустыню.

Бог может найти вас где угодно.

Но когда Бог нашёл меня в этой пустыне, Он привёл меня в общину, имевшую устоявшиеся убеждения и множество общих практик. И, к моему удивлению, это не лишило меня интеллектуальной свободы. Наоборот — заложило глубокое основание для понимания духовности, а также рамки, в которых можно было гораздо плодотворнее исследовать новые идеи.

Это также дало мне огромный набор практик и исходных текстов, с помощью которых я мог развиваться. А также подарило мне любящую и деятельную общину, в которой мы вместе познаём Бога и наслаждаемся Его присутствием.

Бог может найти вас где угодно. Вам не нужно искать, на какую же гору карабкаться, чтобы достичь Его. Он достигает нас. Но сделав это, Он не оставляет нас на произвол судьбы, чтобы мы двигались за Ним наощупь. Он привлекает нас в сообщество, которое сообща учится любить Его и следовать за Ним.

---

Примечания:

1. Опасения по поводу того, что религия может свестись к попыткам заслужить Божью благодать или даже контролировать Бога в духе языческих ритуалов, более чем обоснованы. Проблема в том, что если из страха такого развития событий мы будем избегать вообще всех традиционных христианских религиозных практик, то само такое избегание часто превращается в новую разновидность «праведности по делам».
2. Возможно, кто-то спросит, а как же Иакова 1:27, где сказано: «Чистое и непорочное благочестие пред Богом и Отцом есть то, чтобы призирать сирот и вдов в их скорбях и хранить себя неоскверненным от мира». Разве Иаков не пишет здесь о том, что единственный важный аспект религии — это благотворительность по отношению к уязвимым членам человеческого общества? Ведь он ничего не говорит даже о том, чтобы придерживаться определённых убеждений или читать Писание. Но греческое слово, переведенное здесь как «благочестие» (в других переводах встречается также «набожность» или «религия»), имело более узкое значение, чем в нашем языке. У греков оно обозначало формальные, внешние практики, связанные с почитанием богов. Но для еврейских мыслителей первого века, таких как Иаков, это понятие также включало в себя цдаку — этические и моральные поступки, показывающие верность Богу.
   Современное понятие «религия», которое я использую в этой статье, имеет гораздо более широкий смысл и подразумевает полный набор верований и практик, которых придерживается религиозное сообщество. Я полагаю, что Иаков имел в виду, что истинное благочестие выражается в любви к ближним (особенно к тем, кто находится в большой нужде) и повседневной нравственной праведности — следовании путям Бога, а не мира сего. Но он явно не имел в виду, что всё это делает ненужными такие вещи, как правильное учение, совместное поклонение, молитвы, причастие, чтение/слушание Священного Писания и т. д.
3. Матфея 15:14.
4. Иисус сказал, что мы не должны произносить молитвы, держать посты и совершать добрые дела, играя на публику (Матфея 6:1-21).
5. Тора даёт нам чёткое представление о том, как это должно быть организовано. А Новый Завет даёт нам четкое представление о том, как это должно выглядеть на практике (Деяния 2:42-47).